Тамплиеры были нищими.
Комната на девятерых, одна лошадь на двоих, как на печати, никаких излишеств, никаких денег, ничего личного вообще, никакого имущества.
Война, всё это не нужно, водить паломников от побережья, затем сопровождать королей на войне, были нищими, и первые крепости их были такими же нищими, просто башни среди скал, замкнутые в кольцо стен, ничего больше и не нужно ведь.
Потом кто то, проникнувшись религиозным экстазом, подарил деревню.
Небольшую такую деревеньку в Шампани, затем еще одну, у кого то не вернулся муж, и пастбище ушло Ордену в память о нем, затем вон та земля возле аббатства в Нормандии, потом мельница, три мельницы, плюс одна в Англии, много всего, словно поток хлынул, винодельни, пасеки, деревни и замки.
Понадобились управляющие.
Управляющие, счетоводы, экономы, распорядители, писцы и гонцы.
Да, на Святой Земле война, но на нее всегда нужны деньги, на замки и лошадей нужны деньги, деньги нужны на оружие и припасы, они есть, есть очень много денег, их просто нужно собрать, правильно рассчитать всё, чтоб ни одно зерно не пропало, ни одна капля вина.
Нет, не себе, конечно, какое вино, всё на продажу, во славу Ордена, себе только вода, а эти сундуки просто мёртвый груз, причём чужой, но за их хранение тоже заплатят.
Десятилетия шли, кто то умирал, сплевывая песок с потрескавшихся губ, а кто то считал, мозоли набил на пальцах от пера, сотнями скрипели перья, занося на пергамент колонки и колонки цифр.
Замки горели.
Рушились стены, кто то с криком бросался в пропасть, чтоб не даться живым, кто то верил словам, и стоял на коленях, со связанными за спиной руками, ожидая, пока кривой меч не врубится в шею.
Гонцы приезжали за деньгами, кастеляны кряхтели, да, потеряли замок где то в ливанских горах, да, война, там всегда война, но позвольте же, право слово, эта стройка сжирает весь доход от Анжу, и так третий год, доколе?!
Учётные книги росли, становились все толще и толще, полуслепые как кроты экономы щурились на свет, неожиданно клюнувший в окно башни, и снова ныряли в доходы и доходы.
Тамплиеры были богаты, очень богаты, и чем уже становилась полоска побережья на Востоке, тем дольше скакали гонцы от одной штаб-квартиры к другой, долог путь из Испании в Шотландию, через Францию и Англию, с заездом в Бретань.
На Востоке уже всё было ясно, дни сочтены и каждая вложенная песчинка золота была выброшенной, и долг изменился давно, не защищать, кого там защищать уже, чем защищать, но жертвовать эти песчинки, отрывая их от любовно взращиваемых столбиков цифр.
Восток стал обузой, и камень рухнул с груди, когда рухнул последний защитник Акры, с громким хлопком захлопнулась книга Леванта, говорят виден берег с Кипра в ясный день, но кто же бросит хозяйство поехать смотреть, оставьте эти слёзы и легенды трубадурам.
В коридорах мелькали последние оттуда, странные люди, вся сила Ордена здесь, сила не в мечах, сила в цифрах, в бесконечных пастбищах и лесах, в управляющих, лучше которых нет во всей Франции, вот сила, вот нити, что там мечи?!
Когда за ними пришли, оказалось, что перья не убивают.
Давно прошли времена, когда не страшно было что то терять, когда терять нечего, давно сгинули те, кто умел защищать.
Счетоводы сбивались в робкие кучки, и странно было считать их рыцарями, этих монахов-купцов.
Богатство ради богатства, без цели больше и смысла, оно убило всех, выволокло к кострам через пыточные подвалы.
Когда что то величественное умирает, на его месте обязательно рождается что то новое.
Как это случилось с тамплиерами, государства всосали в себя их богатства, окрепли, встали на ноги.
Но так бывает там, где для этого есть своя, родная среда.
А там, где чужая, не рождается больше ничего никогда, и турецкие флаги навсегда висят над бывшими византийскими городами.
Запад очень богат, но...
Комната на девятерых, одна лошадь на двоих, как на печати, никаких излишеств, никаких денег, ничего личного вообще, никакого имущества.
Война, всё это не нужно, водить паломников от побережья, затем сопровождать королей на войне, были нищими, и первые крепости их были такими же нищими, просто башни среди скал, замкнутые в кольцо стен, ничего больше и не нужно ведь.
Потом кто то, проникнувшись религиозным экстазом, подарил деревню.
Небольшую такую деревеньку в Шампани, затем еще одну, у кого то не вернулся муж, и пастбище ушло Ордену в память о нем, затем вон та земля возле аббатства в Нормандии, потом мельница, три мельницы, плюс одна в Англии, много всего, словно поток хлынул, винодельни, пасеки, деревни и замки.
Понадобились управляющие.
Управляющие, счетоводы, экономы, распорядители, писцы и гонцы.
Да, на Святой Земле война, но на нее всегда нужны деньги, на замки и лошадей нужны деньги, деньги нужны на оружие и припасы, они есть, есть очень много денег, их просто нужно собрать, правильно рассчитать всё, чтоб ни одно зерно не пропало, ни одна капля вина.
Нет, не себе, конечно, какое вино, всё на продажу, во славу Ордена, себе только вода, а эти сундуки просто мёртвый груз, причём чужой, но за их хранение тоже заплатят.
Десятилетия шли, кто то умирал, сплевывая песок с потрескавшихся губ, а кто то считал, мозоли набил на пальцах от пера, сотнями скрипели перья, занося на пергамент колонки и колонки цифр.
Замки горели.
Рушились стены, кто то с криком бросался в пропасть, чтоб не даться живым, кто то верил словам, и стоял на коленях, со связанными за спиной руками, ожидая, пока кривой меч не врубится в шею.
Гонцы приезжали за деньгами, кастеляны кряхтели, да, потеряли замок где то в ливанских горах, да, война, там всегда война, но позвольте же, право слово, эта стройка сжирает весь доход от Анжу, и так третий год, доколе?!
Учётные книги росли, становились все толще и толще, полуслепые как кроты экономы щурились на свет, неожиданно клюнувший в окно башни, и снова ныряли в доходы и доходы.
Тамплиеры были богаты, очень богаты, и чем уже становилась полоска побережья на Востоке, тем дольше скакали гонцы от одной штаб-квартиры к другой, долог путь из Испании в Шотландию, через Францию и Англию, с заездом в Бретань.
На Востоке уже всё было ясно, дни сочтены и каждая вложенная песчинка золота была выброшенной, и долг изменился давно, не защищать, кого там защищать уже, чем защищать, но жертвовать эти песчинки, отрывая их от любовно взращиваемых столбиков цифр.
Восток стал обузой, и камень рухнул с груди, когда рухнул последний защитник Акры, с громким хлопком захлопнулась книга Леванта, говорят виден берег с Кипра в ясный день, но кто же бросит хозяйство поехать смотреть, оставьте эти слёзы и легенды трубадурам.
В коридорах мелькали последние оттуда, странные люди, вся сила Ордена здесь, сила не в мечах, сила в цифрах, в бесконечных пастбищах и лесах, в управляющих, лучше которых нет во всей Франции, вот сила, вот нити, что там мечи?!
Когда за ними пришли, оказалось, что перья не убивают.
Давно прошли времена, когда не страшно было что то терять, когда терять нечего, давно сгинули те, кто умел защищать.
Счетоводы сбивались в робкие кучки, и странно было считать их рыцарями, этих монахов-купцов.
Богатство ради богатства, без цели больше и смысла, оно убило всех, выволокло к кострам через пыточные подвалы.
Когда что то величественное умирает, на его месте обязательно рождается что то новое.
Как это случилось с тамплиерами, государства всосали в себя их богатства, окрепли, встали на ноги.
Но так бывает там, где для этого есть своя, родная среда.
А там, где чужая, не рождается больше ничего никогда, и турецкие флаги навсегда висят над бывшими византийскими городами.
Запад очень богат, но...