Жили-были нищие.
Нищие, ничего не значащие люди.
Жили воспоминаниями, жили брызгами красивой жизни, бьющей в лицо с экранов телевизоров, интерьерами сериалов, обрывками сплетен светских хроник и новостями спорта.
Те, кто чуть менее нищий, иногда куда то ездил отдыхать, собирались компаниями таких же нищих на праздники, пили, слали друг другу фото столов, уставленных бесконечными салатами и нарезками колбасы, все, как в восьмидесятых, только колбасы больше и смартфоны, на которые ее можно снять.
Жили-были нищими, ничего у них не было, а потом им решили подарить ощущение собственной значимости.
Не просто нищие они, у которых ничего нет, но люди, армия которых чего то там и тд.
Им решили подарить ощущение военного превосходства в реалии, а не теории, праздник маленькой победоносной войны.
И они оказались этому очень рады.
Их не смущало то, что война эта захватническая и несправедливая, без всяких повода и цели.
Их не смущало то, что жертва заведомо слабей в разы и безоружна.
Их не смущали просьбы их руководителей оставить ее еще безоружней, лишить топлива, денег, связать руки.
Не смущало, потому что они даже не пытались об этом задуматься, им очень хотелось ощутить это чувство превосходства, отсутствие которого они остро чувствовали каждый раз, когда видели новый мерседес на улице или красивую, хорошо одетую женщину по телевизору.
И они захотели разбавить свои фото праздничных застолий фотографиями побед, трофеев, развешенных на чужих зданиях знамен браво куда то идущих солдат.
К ним никак нельзя достучаться, к ним вообще не нужно стучаться в принципе.
И да, конечно же они никогда не признаются в этом даже самим себе, и поэтому тут же побегут писать и кричать, а вот я, а у меня, а вы...
А мы не соревнуемся.
Нищие, ничего не значащие люди.
Жили воспоминаниями, жили брызгами красивой жизни, бьющей в лицо с экранов телевизоров, интерьерами сериалов, обрывками сплетен светских хроник и новостями спорта.
Те, кто чуть менее нищий, иногда куда то ездил отдыхать, собирались компаниями таких же нищих на праздники, пили, слали друг другу фото столов, уставленных бесконечными салатами и нарезками колбасы, все, как в восьмидесятых, только колбасы больше и смартфоны, на которые ее можно снять.
Жили-были нищими, ничего у них не было, а потом им решили подарить ощущение собственной значимости.
Не просто нищие они, у которых ничего нет, но люди, армия которых чего то там и тд.
Им решили подарить ощущение военного превосходства в реалии, а не теории, праздник маленькой победоносной войны.
И они оказались этому очень рады.
Их не смущало то, что война эта захватническая и несправедливая, без всяких повода и цели.
Их не смущало то, что жертва заведомо слабей в разы и безоружна.
Их не смущали просьбы их руководителей оставить ее еще безоружней, лишить топлива, денег, связать руки.
Не смущало, потому что они даже не пытались об этом задуматься, им очень хотелось ощутить это чувство превосходства, отсутствие которого они остро чувствовали каждый раз, когда видели новый мерседес на улице или красивую, хорошо одетую женщину по телевизору.
И они захотели разбавить свои фото праздничных застолий фотографиями побед, трофеев, развешенных на чужих зданиях знамен браво куда то идущих солдат.
К ним никак нельзя достучаться, к ним вообще не нужно стучаться в принципе.
И да, конечно же они никогда не признаются в этом даже самим себе, и поэтому тут же побегут писать и кричать, а вот я, а у меня, а вы...
А мы не соревнуемся.