Относительно гениальности Булгакова. Понимаете, действительно его читают только на постсоветском пространстве. Он не относится к мировому канону. Толстой и Чехов - да, Булгаков - нет.
Итак, почему в Киеве есть музей Булгакова? Потому что империя очень старалась обозначить пространство. Булгаков не является гениальным и не очень плохим писателем - он является писателем среднего уровня. Пока в Киеве не было улицы Петлюры, в Киеве мог быть музей Булгакова. По состоянию на сегодняшний день Петлюра и Булгаков не сочетаются.
А что касается гениальности – то, извините, не гениальный.
Что такое «Белая гвардия»? Есть еще один аргумент поклонников Булгакова о том, что он любил Киев. Булгаков чувствовал себя в Киеве комфортно, его отец сделал здесь хорошую карьеру цензора и запрещал всякие украинские «ненужные» издания. Без сомнения, что Булгаков любил Киев – но он любил русский Киев. Когда мне говорят, что Булгаков – это киевское все, я не могу примириться.
Для меня цитирование из Ильфа и Петрова является определенным маркером, извините, пошлости. Вы не думаете, что кроме всего, такая литература портит вкус детям?
Вне всякого сомнения. Курс зарубежной литературы – это первостепенные имена. То есть там изучают Шекспира – и там изучают «Золотой теленок»? Ну, не смешите. Остатки советской идентичности очень плохо вычищаются. Ильф и Петров даже в курсе русской литературы никогда не являлся первостепенным текстом.
Разговор журналистки Левого Берега и Веры Агеевой - крытыкыни и литературоведа, лауреатки Шевченкивськои премии
Итак, почему в Киеве есть музей Булгакова? Потому что империя очень старалась обозначить пространство. Булгаков не является гениальным и не очень плохим писателем - он является писателем среднего уровня. Пока в Киеве не было улицы Петлюры, в Киеве мог быть музей Булгакова. По состоянию на сегодняшний день Петлюра и Булгаков не сочетаются.
А что касается гениальности – то, извините, не гениальный.
Что такое «Белая гвардия»? Есть еще один аргумент поклонников Булгакова о том, что он любил Киев. Булгаков чувствовал себя в Киеве комфортно, его отец сделал здесь хорошую карьеру цензора и запрещал всякие украинские «ненужные» издания. Без сомнения, что Булгаков любил Киев – но он любил русский Киев. Когда мне говорят, что Булгаков – это киевское все, я не могу примириться.
Для меня цитирование из Ильфа и Петрова является определенным маркером, извините, пошлости. Вы не думаете, что кроме всего, такая литература портит вкус детям?
Вне всякого сомнения. Курс зарубежной литературы – это первостепенные имена. То есть там изучают Шекспира – и там изучают «Золотой теленок»? Ну, не смешите. Остатки советской идентичности очень плохо вычищаются. Ильф и Петров даже в курсе русской литературы никогда не являлся первостепенным текстом.
Разговор журналистки Левого Берега и Веры Агеевой - крытыкыни и литературоведа, лауреатки Шевченкивськои премии