День 885й, жизнь пока продолжается.
Что то изменилось, какая то надломленность в настроениях, лето не радует, но его жаль, оно уходит.
Всё какое то спешное, суетливое, в ворохе новостей о ерунде мелькают названия потерянных сёл и снова тонут в мусоре бессмыссленного потока.
Каждое село чья то жизнь.
Чья то семья, чей то дед вон там на крыльце, любил покурить с утра, махал рукой, когда бежали в школу, клуб, где целовались впервые, столько всего, всё настолько родное.
Ничего нет.
Жизни сотен людей, память тысяч стерта, стоптана, залита кровью тех, кто это село защищал.
А потом, мелькнуло в новостях, и всё, словно монетка в волнах.
И лишь обломки заборов бессильно прячут обломки домов.
Уже безымянных.
Небрежное такое появилось отношение к мирным переговорам, словно к хозяйственной сделке.
Буднично так ползает, будто просто всё, но доверия нет, и надо найти нотариуса понадежней, с гарантиями.
Всё странно, и Баумейстер хреновый, и убийца Фарион не тот, чем дольше рядом со смертью, тем капризней, да?
Обычно наоборот.
Разучились слушать и слышать, убивать нельзя никого, но на полках не книги, а списки врагов, и пепел Бузины стучит в мёртвый Уголовный Кодекс, предупреждая живых.
Открывшаяся Олимпиада похожа на Евровидение, здравствуй, Лот, бери жену, и не оборачивайся уходя, короли голые повсюду, но мы врём и врём всем, и самим себе, и не обманешь только время и смерть.
Но ерунда это всё, 6.30, и у тех, кто это время нашёл, мир тих и прекрасен вокруг, и воздух дрожит в конце бесконечных аллей, зовёт, иди, не оборачивайся, жду.
Спешащие на маршрут трамваи вдалеке, ещё весёлые, не равнодушные, как днём, птицы орут радостно, прекрасна жизнь, чего ж нам не хватало всегда?
И что мы оставим тем, кто придёт после нас?
Кто то заварил чай.
Такое прекрасное утро, кофе уже слишком модно, затерли его, измельчили.
Чай, в низкой широкой чашке, почти пиала с ручкой, чай успокаивает доверчивой прозрачностью, никаких мрачных чёрных глубин.
И никуда не спешить.
Нам уже некуда спешить, остановиться, замереть, подождать- пол дня побыть собой, не строиться в колонну и не бежать в ней в ногу ни за, ни против.
Фейсбук сносит посты, возвращает и сносит раз в пол часа, играет с ними, словно ветер с упавшим листом, подбрасывает и несёт.
Хорошего вам утра, 35 дней, и мы вместе встретим осень.
Время тревог
Что то изменилось, какая то надломленность в настроениях, лето не радует, но его жаль, оно уходит.
Всё какое то спешное, суетливое, в ворохе новостей о ерунде мелькают названия потерянных сёл и снова тонут в мусоре бессмыссленного потока.
Каждое село чья то жизнь.
Чья то семья, чей то дед вон там на крыльце, любил покурить с утра, махал рукой, когда бежали в школу, клуб, где целовались впервые, столько всего, всё настолько родное.
Ничего нет.
Жизни сотен людей, память тысяч стерта, стоптана, залита кровью тех, кто это село защищал.
А потом, мелькнуло в новостях, и всё, словно монетка в волнах.
И лишь обломки заборов бессильно прячут обломки домов.
Уже безымянных.
Небрежное такое появилось отношение к мирным переговорам, словно к хозяйственной сделке.
Буднично так ползает, будто просто всё, но доверия нет, и надо найти нотариуса понадежней, с гарантиями.
Всё странно, и Баумейстер хреновый, и убийца Фарион не тот, чем дольше рядом со смертью, тем капризней, да?
Обычно наоборот.
Разучились слушать и слышать, убивать нельзя никого, но на полках не книги, а списки врагов, и пепел Бузины стучит в мёртвый Уголовный Кодекс, предупреждая живых.
Открывшаяся Олимпиада похожа на Евровидение, здравствуй, Лот, бери жену, и не оборачивайся уходя, короли голые повсюду, но мы врём и врём всем, и самим себе, и не обманешь только время и смерть.
Но ерунда это всё, 6.30, и у тех, кто это время нашёл, мир тих и прекрасен вокруг, и воздух дрожит в конце бесконечных аллей, зовёт, иди, не оборачивайся, жду.
Спешащие на маршрут трамваи вдалеке, ещё весёлые, не равнодушные, как днём, птицы орут радостно, прекрасна жизнь, чего ж нам не хватало всегда?
И что мы оставим тем, кто придёт после нас?
Кто то заварил чай.
Такое прекрасное утро, кофе уже слишком модно, затерли его, измельчили.
Чай, в низкой широкой чашке, почти пиала с ручкой, чай успокаивает доверчивой прозрачностью, никаких мрачных чёрных глубин.
И никуда не спешить.
Нам уже некуда спешить, остановиться, замереть, подождать- пол дня побыть собой, не строиться в колонну и не бежать в ней в ногу ни за, ни против.
Фейсбук сносит посты, возвращает и сносит раз в пол часа, играет с ними, словно ветер с упавшим листом, подбрасывает и несёт.
Хорошего вам утра, 35 дней, и мы вместе встретим осень.
Время тревог