День 1326й.
Мы на краю света. Что, очень далеко? Вовсе нет, у себя дома, просто свет на тоненьком волоске, и мы на краю, а за краем темнота и холод.
Что ж, возможно увидим, как мальчишки притащат с ближайшей стройки пару кирпичей, кто то из соседей вытащит на улицу закоптившийся казанок, бросим в него снег вместо воды, и выстроимся в очередь за кофе всем подъездом.
Но это потом, после того, как страна отгремит генераторами, и они сгорят, сожрав моторесурс.
Что служит источником вашего оптимизма? У меня нет оптимизма
Тогда почему вы спокойны? А что, нервничать помогает?
Не помогает, поэтому, если раньше меня раздражало, когда все посреди ада вдруг бросались футбол смотреть, теперь рад этому, рад, что у кого то есть что то, что интересно. Завидую, не умею так.
Трампа кинули.
Нет, не кинули, смешно так унизили демонстративно с этой нобелевкой, знаете, как в кино при демократах, когда роль обворожительной блондинки-бегуньи отдавалась по квоте темнокожей одноногой представительнице меньшинств, страшной, как смерть.
Борьба за демократию в Венесуэле это прекрасно, но премия то мира, и не вмешайся Америка, Израиль и Иран давно бились бы на ядерных, возможно Пакистан и Индия тоже, и Венесуэла вернулась бы уже благополучно к народным промыслам, если они там были.
Но Комитет решил, и премия ушла очередной Тихановской, их словно по шаблону какому то отливают, как раз для таких случаев.
Обида была крепка, и миротворец, прям с американского утра, забанил Китай.
Рынки летят вниз, все в ужасе, Америке отступать некуда, Китаю отступать незачем, смеётся Китай.
В углу мира нервно жуёт галстук Европка, уже прямым текстом от ужаса блеющая, что мы "её первая линия обороны", правда ни оружия, ни солдат, она на эту линию не прислала.
Двойные стандарты это и всё, что она создала на этом витке цивилизации, но их плохо покупают, и за них приходится доплачивать за счёт всего остального.
А остального и продать то нечего.
США и РФ торгуют воздухом. Путин посочувствовал Трампу, Трамп поблагодарил Путина, продают воздух, ничего не стоящие жесты, чтобы не рвать дистанцию даже на эмоциях.
Где тут мораль, при такой политике?
Ну извините, мы же взялись судить всех персонажей и события из прошлого современными нормами, так нужно и это современной, нет никакой морали больше, нигде и ни в чём, не нужно сюда вторую половину 20 века тащить в качестве мерила.
Хотя и там всё так было у Запада и его противников, мы просто не знаем об этом, или не хотим вспоминать.
На фронте очень тяжело.
Пока в столице шуршат рестораны, нынешние и прошлые покупают и продают партии, сколачивают альянсы и списки, делят квоты и области, пехота противника прёт от села к селу.
Мелкими группами, в разрывы в позициях, прошли, зашли, закрепились.
Мы бросаем штурмовые полки, отбиваем, выбиваем, стираем, села больше нет, держаться не на чем, отходим, и они идут дальше.
Но этого не видно оттуда, где нет войны, ну было семьсот километров до фронта, стало шестьсот девяносто, не почувствуешь.
Потом, когда всё закончатся, в эфиры придут многомудрые эксперты и скажут, что всё неправильно было сделано, что вся страна должна была быть поделена на трудовую мобилизацию и военную, и самый минимум прибыли должен был быть оставлен у каждого бизнеса, а остальное на войну, а все жировали, и потому вот так.
Но это потом, а пока они пьют кофе в Варшаве, тоскливо поглядывая на восток, хотят домой, но только потом, ждут конца, чтоб рассказать, как мы неправильно держались.
На днях выходит новый Робин Гуд.
Болтали с товарищем, говорит, переживаю, боюсь паршивым окажется сериал.
Согласно кивнул, и я боюсь.
Посмеялись, возможно расскажем внукам потом.
Шла война, и мы очень боялись разочарований
Мы на краю света. Что, очень далеко? Вовсе нет, у себя дома, просто свет на тоненьком волоске, и мы на краю, а за краем темнота и холод.
Что ж, возможно увидим, как мальчишки притащат с ближайшей стройки пару кирпичей, кто то из соседей вытащит на улицу закоптившийся казанок, бросим в него снег вместо воды, и выстроимся в очередь за кофе всем подъездом.
Но это потом, после того, как страна отгремит генераторами, и они сгорят, сожрав моторесурс.
Что служит источником вашего оптимизма? У меня нет оптимизма
Тогда почему вы спокойны? А что, нервничать помогает?
Не помогает, поэтому, если раньше меня раздражало, когда все посреди ада вдруг бросались футбол смотреть, теперь рад этому, рад, что у кого то есть что то, что интересно. Завидую, не умею так.
Трампа кинули.
Нет, не кинули, смешно так унизили демонстративно с этой нобелевкой, знаете, как в кино при демократах, когда роль обворожительной блондинки-бегуньи отдавалась по квоте темнокожей одноногой представительнице меньшинств, страшной, как смерть.
Борьба за демократию в Венесуэле это прекрасно, но премия то мира, и не вмешайся Америка, Израиль и Иран давно бились бы на ядерных, возможно Пакистан и Индия тоже, и Венесуэла вернулась бы уже благополучно к народным промыслам, если они там были.
Но Комитет решил, и премия ушла очередной Тихановской, их словно по шаблону какому то отливают, как раз для таких случаев.
Обида была крепка, и миротворец, прям с американского утра, забанил Китай.
Рынки летят вниз, все в ужасе, Америке отступать некуда, Китаю отступать незачем, смеётся Китай.
В углу мира нервно жуёт галстук Европка, уже прямым текстом от ужаса блеющая, что мы "её первая линия обороны", правда ни оружия, ни солдат, она на эту линию не прислала.
Двойные стандарты это и всё, что она создала на этом витке цивилизации, но их плохо покупают, и за них приходится доплачивать за счёт всего остального.
А остального и продать то нечего.
США и РФ торгуют воздухом. Путин посочувствовал Трампу, Трамп поблагодарил Путина, продают воздух, ничего не стоящие жесты, чтобы не рвать дистанцию даже на эмоциях.
Где тут мораль, при такой политике?
Ну извините, мы же взялись судить всех персонажей и события из прошлого современными нормами, так нужно и это современной, нет никакой морали больше, нигде и ни в чём, не нужно сюда вторую половину 20 века тащить в качестве мерила.
Хотя и там всё так было у Запада и его противников, мы просто не знаем об этом, или не хотим вспоминать.
На фронте очень тяжело.
Пока в столице шуршат рестораны, нынешние и прошлые покупают и продают партии, сколачивают альянсы и списки, делят квоты и области, пехота противника прёт от села к селу.
Мелкими группами, в разрывы в позициях, прошли, зашли, закрепились.
Мы бросаем штурмовые полки, отбиваем, выбиваем, стираем, села больше нет, держаться не на чем, отходим, и они идут дальше.
Но этого не видно оттуда, где нет войны, ну было семьсот километров до фронта, стало шестьсот девяносто, не почувствуешь.
Потом, когда всё закончатся, в эфиры придут многомудрые эксперты и скажут, что всё неправильно было сделано, что вся страна должна была быть поделена на трудовую мобилизацию и военную, и самый минимум прибыли должен был быть оставлен у каждого бизнеса, а остальное на войну, а все жировали, и потому вот так.
Но это потом, а пока они пьют кофе в Варшаве, тоскливо поглядывая на восток, хотят домой, но только потом, ждут конца, чтоб рассказать, как мы неправильно держались.
На днях выходит новый Робин Гуд.
Болтали с товарищем, говорит, переживаю, боюсь паршивым окажется сериал.
Согласно кивнул, и я боюсь.
Посмеялись, возможно расскажем внукам потом.
Шла война, и мы очень боялись разочарований