Нам нужен памятник Сизифову Труду.
Добротный такой монолит, немыслимого веса, грушевидной формы.
Чтобы мы каждый день могли решать его снести, брались за дело, прилагали все силы, наклоняли, к вечеру, на один бок, расходились по домам усталые, но довольные, чтобы добить его утром, а с утра обнаруживали вернувшимся в прежнее положение.
И всё по новой, осознание боли при мысли о том, что всё из за него, короткий, получасовый разгон по сетям методичек о преступлениях Сизифа, молниеносное решение Киевсовета о сносе, и задорный рев бульдозеров, упирающихся ковшами в глыбу.
Надо что то решать с этим, военочальники и поэты закончились, а на павловых долго ехать не сможем, нужно что то стабильное, на века вдохновленной борьбы.
Добротный такой монолит, немыслимого веса, грушевидной формы.
Чтобы мы каждый день могли решать его снести, брались за дело, прилагали все силы, наклоняли, к вечеру, на один бок, расходились по домам усталые, но довольные, чтобы добить его утром, а с утра обнаруживали вернувшимся в прежнее положение.
И всё по новой, осознание боли при мысли о том, что всё из за него, короткий, получасовый разгон по сетям методичек о преступлениях Сизифа, молниеносное решение Киевсовета о сносе, и задорный рев бульдозеров, упирающихся ковшами в глыбу.
Надо что то решать с этим, военочальники и поэты закончились, а на павловых долго ехать не сможем, нужно что то стабильное, на века вдохновленной борьбы.