День 1354й.
Может день, а может и не день, пишу то я всегда в 6, а выкладываю в 9, и эти три часа иногда такая лотерея, впрочем, вы сами видите.
В этот раз не так, как всегда.
Не было этого "возможен массовый удар" по всем сетям, сегодня не так.
Просто Миги в воздух толпой, кинжалы, калибры, дроны, баллистика, сказал бы, что застали врасплох, но нет же, особо ничего другого не ждёшь от ночи.
Жилой дом в Днепре превращается в мёртвый, с пылающей дырой вырванного сердца.
Светится, словно чудовищная тыква в Хэлловине, только внутри люди, живые и возможно мертвые, мы ведь даже не знаем до сих пор
Вырванный кусок пылает алым огнём, а вокруг через одно окошки обычным, желтеньким, от этой картины можно сойти с ума.
На современном языке это называется выпустить пар.
"Пусть стороны выпустят пар", пусть Венгрия покупает нефть вне санкций, пусть вот тут будет дыра в блокаде, вот тут и вон тут, потом удивимся, что блокада не сработала.
Америка смотрит как нас избивают?, да вовсе нет, смотрит в холодильник и телевизор
В холодильник и телевизор, и мы точно так же раз за разом смотрели в них, не замечая за собой ничего странного, просто в этот раз в телевизоре иногда мелькаем мы, а не Ирак, Афганистан, или Сирия.
А вот в наших телевизорах потери.
Куда то исчезли прекраснодушные люди, которые кормили народ байками- у них скоро закончатся ракеты.
Щедро кормили, кто то ведь поверил и не уехал оттуда, где теперь ничего.
А ракеты не закончились, и не закончатся, они могут долго.
В этом, собственно, и есть их фишка, они могут долго. Не умно, не красиво, долго
Так что же нам делать, если так?
Ничего, кроме того, что мы делаем каждый день эти четыре года.
Бывает такое состояние, когда ты ничего не можешь сделать для того, чтобы ситуация стала лучше, но должен каждый день делать тоже самое для того, чтобы она не стала хуже.
Работать, производить, кормить армию, клепать дроны и огрызаться изо всех сил, иначе сожрут.
Не из Тернополя пишу это, из безопасного далека, из Днепра, всё уже рядом совсем, и очень мрачно, но нет других рецептов, и не будет.
Им тоже больно, на них тоже влияют наши удары, они тоже дорого платят, всё, что мы можем, сделать, чтоб платили дороже.
А как же мир? Да почти в кармане уже. Переговоры вот вот, встреча вот вот, закончим вот вот, ерунда осталась, мелкий нюанс.
Россия не хочет останавливаться. Странно, конечно, уж разрешение торговать с Венгрией должно было ее на лопатки опрокинуть, а опрокинет видимо ЕС, когда тот проснётся и с хрустом развернет утреннюю газету за круассаном, но других рецептов мы пока не видим.
Но они есть, рецепты, ставьте на тщеславие Трампа, это единственное, во что можно верить, и даже если больше нет веры ни на что, на него надо ставить, у него не будет потом, он входит в историю, аккуратно перешагивая через горящие дома, или теряется в их зареве, как один из.
Семь утра, уже один погибший в том доме.
А с понедельника власть опять будет пытаться понравиться, технологи будут вываливать козырные фишки, помочь тем, поднять этим, осчастливить вот тех.
Это всех бесит, попытки нравится всех бесят, нельзя пытаться нравиться там, где нужно пытаться строить дома ряд за рядом в поле, в стране, где пять миллионов бездомных.
Мне страшно, что мы так никогда и не построим эти дома.
Что мы вообще разучились что то строить.
Может день, а может и не день, пишу то я всегда в 6, а выкладываю в 9, и эти три часа иногда такая лотерея, впрочем, вы сами видите.
В этот раз не так, как всегда.
Не было этого "возможен массовый удар" по всем сетям, сегодня не так.
Просто Миги в воздух толпой, кинжалы, калибры, дроны, баллистика, сказал бы, что застали врасплох, но нет же, особо ничего другого не ждёшь от ночи.
Жилой дом в Днепре превращается в мёртвый, с пылающей дырой вырванного сердца.
Светится, словно чудовищная тыква в Хэлловине, только внутри люди, живые и возможно мертвые, мы ведь даже не знаем до сих пор
Вырванный кусок пылает алым огнём, а вокруг через одно окошки обычным, желтеньким, от этой картины можно сойти с ума.
На современном языке это называется выпустить пар.
"Пусть стороны выпустят пар", пусть Венгрия покупает нефть вне санкций, пусть вот тут будет дыра в блокаде, вот тут и вон тут, потом удивимся, что блокада не сработала.
Америка смотрит как нас избивают?, да вовсе нет, смотрит в холодильник и телевизор
В холодильник и телевизор, и мы точно так же раз за разом смотрели в них, не замечая за собой ничего странного, просто в этот раз в телевизоре иногда мелькаем мы, а не Ирак, Афганистан, или Сирия.
А вот в наших телевизорах потери.
Куда то исчезли прекраснодушные люди, которые кормили народ байками- у них скоро закончатся ракеты.
Щедро кормили, кто то ведь поверил и не уехал оттуда, где теперь ничего.
А ракеты не закончились, и не закончатся, они могут долго.
В этом, собственно, и есть их фишка, они могут долго. Не умно, не красиво, долго
Так что же нам делать, если так?
Ничего, кроме того, что мы делаем каждый день эти четыре года.
Бывает такое состояние, когда ты ничего не можешь сделать для того, чтобы ситуация стала лучше, но должен каждый день делать тоже самое для того, чтобы она не стала хуже.
Работать, производить, кормить армию, клепать дроны и огрызаться изо всех сил, иначе сожрут.
Не из Тернополя пишу это, из безопасного далека, из Днепра, всё уже рядом совсем, и очень мрачно, но нет других рецептов, и не будет.
Им тоже больно, на них тоже влияют наши удары, они тоже дорого платят, всё, что мы можем, сделать, чтоб платили дороже.
А как же мир? Да почти в кармане уже. Переговоры вот вот, встреча вот вот, закончим вот вот, ерунда осталась, мелкий нюанс.
Россия не хочет останавливаться. Странно, конечно, уж разрешение торговать с Венгрией должно было ее на лопатки опрокинуть, а опрокинет видимо ЕС, когда тот проснётся и с хрустом развернет утреннюю газету за круассаном, но других рецептов мы пока не видим.
Но они есть, рецепты, ставьте на тщеславие Трампа, это единственное, во что можно верить, и даже если больше нет веры ни на что, на него надо ставить, у него не будет потом, он входит в историю, аккуратно перешагивая через горящие дома, или теряется в их зареве, как один из.
Семь утра, уже один погибший в том доме.
А с понедельника власть опять будет пытаться понравиться, технологи будут вываливать козырные фишки, помочь тем, поднять этим, осчастливить вот тех.
Это всех бесит, попытки нравится всех бесят, нельзя пытаться нравиться там, где нужно пытаться строить дома ряд за рядом в поле, в стране, где пять миллионов бездомных.
Мне страшно, что мы так никогда и не построим эти дома.
Что мы вообще разучились что то строить.