День 1074й.
6 утра, Тушки идут к огневым рубежам, и знать не знаешь, выложу ли этот пост в пол десятого, как обычно, или он останется запиской в бутылке, найденной когда то потом, в обломках телефона.
Тушки, как то слишком по домашнему про эту мерзость, а?
Черт с ними.
Америка страна мечты, факт.
Когда она в изоляции, мечтаешь, чтобы она из неё вышла, и навела порядок, когда выходит, и начинает наводить, мечтаешь, чтоб ушла в изоляцию на недельку.
Мир трясёт, Мир ведёт себя так, словно точно знает о скором конце света, и стремится успеть погибнуть до его наступления, смотреть на это страшней, чем на время подлета, люди не дорожат своей жизнью, готовы разменять её на что то виртуальное, по всей планете гремит оружие и растёт самосознание.
Баллистичность планеты растёт, не удалось преодолеть нищету, но и черт с ней, преодолеть бы звуковой барьер!
И сразу станет хорошо всем.
А ведь когда то мы было в ужасе из за того, что кто то купил корейские Хюндаи-Интерсити, а потом один ещё и замерз посреди поля, помните?
Забудьте, это останется в прошлом, а будущего нет, у нас есть то, что сейчас, потом пожалеем и о нём.
Разделяй, доламывай и властвуй, слишком много всего настроено вокруг, от камня до правил, просто так не разделить, нужно ломать, доламывать, допилить пришлось римскую формулу, и мы радостно помогаем доламывать, как всегда надеясь, что это поможет нам против них.
Кому нам? Да какая разница, кто не ломает, предатель, и об этом напишут во всех газетах.
А потом газеты придут к нему просить денег, потому что у них больше нет денег на то, чтобы писать о нем плохо.
А очень хочется.
Расставание с грантами болезненно, запах страха висит в воздухе, а вдруг кто то получит, и сожрёт других, больно и горько.
Санкции напоминают отлучение от церкви, согласитесь.
Странно вышло, но у сидящего в тюрьме больше прав и свобод чем у того, кто под ними, ещё никакого приговора не получившего.
Как так вышло?
Да в тот момент вышло, когда все решили, что люстрация это нормально, а дальше всё неизбежно было.
И ведь смешно всё, там, словно дворяне, после взятия Бастилии лишённые титулов, воют грантоеды, тут инквизиция всех мастей, всё это вместе и есть свобода и равенство, а?
Ну не похоже, но ок, если всем хочется назвать белой вещь, которая черна, почему бы и нет, Тушки в небе, нет смысла тратить дивное утро на сожаления о здравом смысле.
Войска отбиваются.
Обязаны жизнью этой фразе, уже три года без 22х дней обязаны, и тысячи экскаваторов спасли бы тысячи жизней, но гранты шли на исследования равенства, и как бессмысленно закопали деньги там, где был нужен бетон.
На бетон нужно тратить деньги, пока живы, в него инвестировать, но мы забудем об этом как только звякнет по земле последняя гильза войны, и будем снова тонуть в беззащитности, в лучшем случае отделенные от врага цепочкой миротворцев.
Они никого пока не спасли, миротворцы то, ни от чего не спасли, но они ведь и нужны не для этого, нужны для того, чтобы страны-хозяева переживали хотя бы за них, не за нас, не сделали вид, что нет ничего и всё ок, требовали время увести их, и тем самым дали время собраться нам.
6.23, Тушки отстрелялись.
Да или нет, быть или не быть, узнаем потом, минут через двадцать.
Целых двадцать минут, просто сидеть, рассматривать корешки любимых книг на полке, цедить кофе.
Думать о том, что чем дольше человек живёт, тем сильнее он убеждается, что нет ничего вкуснее жареной картошки, но ее нельзя, и смысла нет больше ни в чем.
Берегите себя и оставайтесь живы, всего четыре недели до весны, глядишь, ещё будут будить птицы.
А не ракеты.
6 утра, Тушки идут к огневым рубежам, и знать не знаешь, выложу ли этот пост в пол десятого, как обычно, или он останется запиской в бутылке, найденной когда то потом, в обломках телефона.
Тушки, как то слишком по домашнему про эту мерзость, а?
Черт с ними.
Америка страна мечты, факт.
Когда она в изоляции, мечтаешь, чтобы она из неё вышла, и навела порядок, когда выходит, и начинает наводить, мечтаешь, чтоб ушла в изоляцию на недельку.
Мир трясёт, Мир ведёт себя так, словно точно знает о скором конце света, и стремится успеть погибнуть до его наступления, смотреть на это страшней, чем на время подлета, люди не дорожат своей жизнью, готовы разменять её на что то виртуальное, по всей планете гремит оружие и растёт самосознание.
Баллистичность планеты растёт, не удалось преодолеть нищету, но и черт с ней, преодолеть бы звуковой барьер!
И сразу станет хорошо всем.
А ведь когда то мы было в ужасе из за того, что кто то купил корейские Хюндаи-Интерсити, а потом один ещё и замерз посреди поля, помните?
Забудьте, это останется в прошлом, а будущего нет, у нас есть то, что сейчас, потом пожалеем и о нём.
Разделяй, доламывай и властвуй, слишком много всего настроено вокруг, от камня до правил, просто так не разделить, нужно ломать, доламывать, допилить пришлось римскую формулу, и мы радостно помогаем доламывать, как всегда надеясь, что это поможет нам против них.
Кому нам? Да какая разница, кто не ломает, предатель, и об этом напишут во всех газетах.
А потом газеты придут к нему просить денег, потому что у них больше нет денег на то, чтобы писать о нем плохо.
А очень хочется.
Расставание с грантами болезненно, запах страха висит в воздухе, а вдруг кто то получит, и сожрёт других, больно и горько.
Санкции напоминают отлучение от церкви, согласитесь.
Странно вышло, но у сидящего в тюрьме больше прав и свобод чем у того, кто под ними, ещё никакого приговора не получившего.
Как так вышло?
Да в тот момент вышло, когда все решили, что люстрация это нормально, а дальше всё неизбежно было.
И ведь смешно всё, там, словно дворяне, после взятия Бастилии лишённые титулов, воют грантоеды, тут инквизиция всех мастей, всё это вместе и есть свобода и равенство, а?
Ну не похоже, но ок, если всем хочется назвать белой вещь, которая черна, почему бы и нет, Тушки в небе, нет смысла тратить дивное утро на сожаления о здравом смысле.
Войска отбиваются.
Обязаны жизнью этой фразе, уже три года без 22х дней обязаны, и тысячи экскаваторов спасли бы тысячи жизней, но гранты шли на исследования равенства, и как бессмысленно закопали деньги там, где был нужен бетон.
На бетон нужно тратить деньги, пока живы, в него инвестировать, но мы забудем об этом как только звякнет по земле последняя гильза войны, и будем снова тонуть в беззащитности, в лучшем случае отделенные от врага цепочкой миротворцев.
Они никого пока не спасли, миротворцы то, ни от чего не спасли, но они ведь и нужны не для этого, нужны для того, чтобы страны-хозяева переживали хотя бы за них, не за нас, не сделали вид, что нет ничего и всё ок, требовали время увести их, и тем самым дали время собраться нам.
6.23, Тушки отстрелялись.
Да или нет, быть или не быть, узнаем потом, минут через двадцать.
Целых двадцать минут, просто сидеть, рассматривать корешки любимых книг на полке, цедить кофе.
Думать о том, что чем дольше человек живёт, тем сильнее он убеждается, что нет ничего вкуснее жареной картошки, но ее нельзя, и смысла нет больше ни в чем.
Берегите себя и оставайтесь живы, всего четыре недели до весны, глядишь, ещё будут будить птицы.
А не ракеты.