Выговский мечтал стать сенатором.
На равных смотреть на Замойских и Заславских, смыть с себя тени косых ухмылок, процеженное сквозь зубы хлопство и быдло, 16 лет козаччины, пьяные рожи и перегар, вонь конского пота и какой то татарской дряни, которую ханская банда распространяла на всю округу.
Мечтал, чтобы никто не врывался ночью в шатер, вообще никогда больше не видеть шатров мечтал.
Царские послы, Царские воеводы, рыбьи глаза шведов, топорщащиеся усы венгров, унылое бреньканье ханских лютней, да гори оно всё в аду!!!
Гетманство рухнуло, выскользнуло, уплыло из рук, он не был создан для этого, и всегда это знал.
И они все вокруг знали, знали, и скалились, пренебрежительно глядя на него.
Он и продержался то весь этот срок в гетманах только потому, что друг друга они ненавидели еще больше, чем презирали его, все эти казацкие полковники, сброшенные ему с плеча мёртвого Богдана как старая шуба.
Да и чёрт с ними.
Он больше не хотел видеть эту страну, не хотел слышать этот язык, не хотел видеть эти рожи, снящиеся ему в кошмарных снах.
Бедолага Немырич так и не понял, выбегая из палатки под звон сабель, что это не сон, подвернулся под чью то руку и всё, так нелепо и глупо.
Выговский не хотел нелепо и глупо, вообще уже ничего не хотел.
Он хотел стать сенатором.
Какие то вольности, какие то мельницы, какой то бред, о котором они мечтали в свете костров, Выговский чуть не выл, слушая эту ерунду и задыхался от запаха бараньего жира, капающего на раскаленные угли.
Никаких больше баранов, ни живых, ни жареных, никаких запорожцев, никаких стрельцов, никаких татарских мурз, к дьяволу всё это!!!
Выговский мечтал стать сенатором и жить среди людей, которые не поднимут на пики, если достать при них книгу.
Да где ее достать то, книгу, среди этих?
Выговский в сердцах плюнул, и хрустнул костяшками пальцев.
Выбитая дверь с грохотом рухнула на пол, комната наполнилась усами, жупанами, вытаращенными глазами, засверкала саблями.
Чья то рука схватила за ворот, вздернула вверх, грубый кусок мешковины забил рот кляпом.
Руки вывернули за спину, веревка режет руки, поволокли за ворот, ноги бессильно волочатся по земле.
Швырнули поперек седла, сырое утро бросилось навстречу, грохот копыт, кто то что то фыркнул по польски, хохот в ответ.
Швырнули наземь, вырвали кляп изо рта, от удара о землю навернулись слезы.
Маховский презрительно кивнул, что то бросил своим, те поволокли в сторону, повинуясь приказу полковника.
Поле за спиной дышит дождем, босые ноги по щиколотку в грязи, ноет бок.
Польского сенатора можно казнить только по приговору суда!!!- голос предательски дрогнул, утонул в громком хохоте.
Суда?- Маховский смеется, обернувшись к жолнерам, люди Тетери хохочут вместе с ними.
Судаааа?- Маховский издевательски тянет слова, - так то поооольского...
Новый взрыв хохота, взмах рукой, пятеро выстроились в шеренгу, заряжают ружья.
Выговский кривится.
Всё бесполезно, но чтоб вот так, в поле, по колено в грязи?
С другой стороны, Богуна, вон убили в какой то избе, прямо на глазах у Короля, никто не слышал, чтоб это его сильно порадовало.
Выговский кривится, сплевывает забившуюся в рот травинку, щурится на встающее солнце.
Маховский небрежно взмахивает рукой, залп.
27 марта 1664 года от Рождества Христова.
Солнце лениво скользит равнодушным взглядом по лежащему в грязи бывшему Гетману Войска Запорожского, их и Царской, и Королевской Милостей, по очереди.
Только что понявшему разницу между польским сенатором и сенатором Польши...
На равных смотреть на Замойских и Заславских, смыть с себя тени косых ухмылок, процеженное сквозь зубы хлопство и быдло, 16 лет козаччины, пьяные рожи и перегар, вонь конского пота и какой то татарской дряни, которую ханская банда распространяла на всю округу.
Мечтал, чтобы никто не врывался ночью в шатер, вообще никогда больше не видеть шатров мечтал.
Царские послы, Царские воеводы, рыбьи глаза шведов, топорщащиеся усы венгров, унылое бреньканье ханских лютней, да гори оно всё в аду!!!
Гетманство рухнуло, выскользнуло, уплыло из рук, он не был создан для этого, и всегда это знал.
И они все вокруг знали, знали, и скалились, пренебрежительно глядя на него.
Он и продержался то весь этот срок в гетманах только потому, что друг друга они ненавидели еще больше, чем презирали его, все эти казацкие полковники, сброшенные ему с плеча мёртвого Богдана как старая шуба.
Да и чёрт с ними.
Он больше не хотел видеть эту страну, не хотел слышать этот язык, не хотел видеть эти рожи, снящиеся ему в кошмарных снах.
Бедолага Немырич так и не понял, выбегая из палатки под звон сабель, что это не сон, подвернулся под чью то руку и всё, так нелепо и глупо.
Выговский не хотел нелепо и глупо, вообще уже ничего не хотел.
Он хотел стать сенатором.
Какие то вольности, какие то мельницы, какой то бред, о котором они мечтали в свете костров, Выговский чуть не выл, слушая эту ерунду и задыхался от запаха бараньего жира, капающего на раскаленные угли.
Никаких больше баранов, ни живых, ни жареных, никаких запорожцев, никаких стрельцов, никаких татарских мурз, к дьяволу всё это!!!
Выговский мечтал стать сенатором и жить среди людей, которые не поднимут на пики, если достать при них книгу.
Да где ее достать то, книгу, среди этих?
Выговский в сердцах плюнул, и хрустнул костяшками пальцев.
Выбитая дверь с грохотом рухнула на пол, комната наполнилась усами, жупанами, вытаращенными глазами, засверкала саблями.
Чья то рука схватила за ворот, вздернула вверх, грубый кусок мешковины забил рот кляпом.
Руки вывернули за спину, веревка режет руки, поволокли за ворот, ноги бессильно волочатся по земле.
Швырнули поперек седла, сырое утро бросилось навстречу, грохот копыт, кто то что то фыркнул по польски, хохот в ответ.
Швырнули наземь, вырвали кляп изо рта, от удара о землю навернулись слезы.
Маховский презрительно кивнул, что то бросил своим, те поволокли в сторону, повинуясь приказу полковника.
Поле за спиной дышит дождем, босые ноги по щиколотку в грязи, ноет бок.
Польского сенатора можно казнить только по приговору суда!!!- голос предательски дрогнул, утонул в громком хохоте.
Суда?- Маховский смеется, обернувшись к жолнерам, люди Тетери хохочут вместе с ними.
Судаааа?- Маховский издевательски тянет слова, - так то поооольского...
Новый взрыв хохота, взмах рукой, пятеро выстроились в шеренгу, заряжают ружья.
Выговский кривится.
Всё бесполезно, но чтоб вот так, в поле, по колено в грязи?
С другой стороны, Богуна, вон убили в какой то избе, прямо на глазах у Короля, никто не слышал, чтоб это его сильно порадовало.
Выговский кривится, сплевывает забившуюся в рот травинку, щурится на встающее солнце.
Маховский небрежно взмахивает рукой, залп.
27 марта 1664 года от Рождества Христова.
Солнце лениво скользит равнодушным взглядом по лежащему в грязи бывшему Гетману Войска Запорожского, их и Царской, и Королевской Милостей, по очереди.
Только что понявшему разницу между польским сенатором и сенатором Польши...