Его телохранители уговаривали его подождать. Русские разрушили инфраструктуру города. Его окраины были усеяны минами. Правительственные здания были оснащены растяжками. На трассе в Херсон взрыв разрушил мост, сделав его непроходимым. При бегстве россиян также подозревали в том, что они оставили агентов и диверсантов, которые могли попытаться устроить засаду на президентский конвой, убить Зеленского или взять его в заложники.
«Моя служба безопасности была на 100% против этого», — сказал мне президент во время поездки. «Они тяжело восприняли это. Они практически ничего не могут контролировать в только что деоккупированном регионе. Так что это большой риск и, с моей стороны, немного безрассудный».
Тогда зачем это делать? Целью России в начале вторжения было убить или захватить Зеленского и обезглавить его правительство. Зачем давать им шанс нанести удар?
Но не это было причиной его поездки. «Дело в людях, — сказал он мне в двухчасовом интервью, пока его частный поезд катил по стране.
В апреле, менее чем через два месяца после вторжения, Зеленский сказал мне, что постарел и изменился «из-за всей этой мудрости, которой я никогда не хотел». Теперь, спустя полгода, трансформация стала более заметной. Помощники, которые когда-то считали его легковесом, теперь хвалят его выносливость. Мелочи, которые когда-то могли расстроить его, теперь вызывают не более чем пожимание плечами.
Взрывы продолжали греметь, но Зеленского они, похоже, не беспокоили. Он, как обычно, отказался надевать каску или бронежилет.
«Моя служба безопасности была на 100% против этого», — сказал мне президент во время поездки. «Они тяжело восприняли это. Они практически ничего не могут контролировать в только что деоккупированном регионе. Так что это большой риск и, с моей стороны, немного безрассудный».
Тогда зачем это делать? Целью России в начале вторжения было убить или захватить Зеленского и обезглавить его правительство. Зачем давать им шанс нанести удар?
Но не это было причиной его поездки. «Дело в людях, — сказал он мне в двухчасовом интервью, пока его частный поезд катил по стране.
В апреле, менее чем через два месяца после вторжения, Зеленский сказал мне, что постарел и изменился «из-за всей этой мудрости, которой я никогда не хотел». Теперь, спустя полгода, трансформация стала более заметной. Помощники, которые когда-то считали его легковесом, теперь хвалят его выносливость. Мелочи, которые когда-то могли расстроить его, теперь вызывают не более чем пожимание плечами.
Взрывы продолжали греметь, но Зеленского они, похоже, не беспокоили. Он, как обычно, отказался надевать каску или бронежилет.