День 1250й.
Кто то не может спать.
Не может, знаю таких, кто не может заснуть, стоит строчке мелькнуть о запуске шахедов, выбегает на балкон, бежит на улицу, смотрит в небо, словно безумный астроном, бесстрашный, беспомощный и беззащитный.
Кто то не может проснуться.
Нет сил проснуться, сон накрывает волной, словно неделю не спал, взрыв за взрывом не будят, я сам такой, с пинка жены открываешь глаза, и снова валишься бессильным снопом, это не безразличие, не храбрость, упаси Боже, просто вот так, увидел, упал и заснул.
А они бьют и бьют, утюжат Днепр и Харьков, Одессу и Сумы, чтобы никто не подумал, случайно, будто готовы закончить, нет, что вы, это же девальвация террора сразу, если подумает кто то, планку ужаса нужно всё время тащить выше и выше, даже если она давно уперлась в потолок и впаялось в него.
А мир...
Мы скользнем в него тихо, неожиданно и буднично, не с криком облегчения, а скучно так скажет кто то, что в рамках деэскалации с вечера 5 сентября, условно, вступает в силу прекращение огня, без фанфар, триумфов и слёз.
Нет, слезы будут, сотни тысяч по всей стране, потерявшие близких, обернуться к фотографии на столе, будут слёзы, у самого ком в горле, когда пишу.
Потом появятся те, кто будет считать днем окончания войны вот этот, другие скажут им, что вон тот, они начнут ненавидеть друг друга, сначала тихонько, потом сделав смыслом жизни, своей, и всех остальных, и люди, следившие ночами за ракетами, будут следить за ними, вышвыривая на это оставшиеся эмоции.
Будет ли демократия? Нет, хаос, который мы решили ею считать будет, а демократия нет, для нее нужно научиться уважению, неважно к чему, к мнению, к друг другу, а это не наш конёк.
Пользоваться демократией мы так и не научились, нет оппозиции- сразу КПСС, есть оппозиция- так это враги, которых надо отлучить, расстрелять, ограбить, и снова нет, снова КПСС, замкнутый круг.
Имеют ли в демократии люди право на протест? Конечно
А право не обращать внимания на протест?
Не знает никто, это сложно уже, правда, никто не думал никогда над таким, не формулировал, не обсуждал, бешеный поток всего, не отличшишь Лабубу от НАБУ уже, а чтобы отличить, нужна математика, она дарит стройность и ясность, собранность и трезвость.
Но математика это слишком сложно, три тысячи лет было не сложно, а тут вдруг стало, и год за годом споры, зачем она нужна на экзаменах, в конце концов, мы все творческие люди, и плевать на то, что семь всегда больше пяти, зато вон цвет маренго какой креативный!
Нет, сложно с демократией, если сложно с образованием, максимум, на что хватит, делить на плохих и хороших, не наших и наших, а кто наши, скажут каналы и сми, а надо, чтобы все они были у наших и говорили одно и тоже, и... и снова КПСС.
Без электрификации всей страны, по рыночным европейским тарифам с какого то хрена в глухом селе за забором АЭС, мегаватты и выдающей.
В такой эко системе всем хочется выглядеть красиво, а красиво это далеко не значит правильно, и раз в десять- пятнадцать лет возникает вопрос, почему всё так, потом его хоронит спор кто украл больше, а затем мир накрывает новой волной дубайского шоколада, и всё забывается.
А как же жить? С собакой, а лучше двумя в семье.
Люди так долго хотели, чтобы мир стал огромным, переживать за Австралию, сидя в Полтаве, что забыли, как хорошо, когда он маленький и рядом.
Всё, что любишь рядом, все, кто любит рядом, а остальным можно просто позвонить.
Но нужен мячик.
И его нужно бросать
Кто то не может спать.
Не может, знаю таких, кто не может заснуть, стоит строчке мелькнуть о запуске шахедов, выбегает на балкон, бежит на улицу, смотрит в небо, словно безумный астроном, бесстрашный, беспомощный и беззащитный.
Кто то не может проснуться.
Нет сил проснуться, сон накрывает волной, словно неделю не спал, взрыв за взрывом не будят, я сам такой, с пинка жены открываешь глаза, и снова валишься бессильным снопом, это не безразличие, не храбрость, упаси Боже, просто вот так, увидел, упал и заснул.
А они бьют и бьют, утюжат Днепр и Харьков, Одессу и Сумы, чтобы никто не подумал, случайно, будто готовы закончить, нет, что вы, это же девальвация террора сразу, если подумает кто то, планку ужаса нужно всё время тащить выше и выше, даже если она давно уперлась в потолок и впаялось в него.
А мир...
Мы скользнем в него тихо, неожиданно и буднично, не с криком облегчения, а скучно так скажет кто то, что в рамках деэскалации с вечера 5 сентября, условно, вступает в силу прекращение огня, без фанфар, триумфов и слёз.
Нет, слезы будут, сотни тысяч по всей стране, потерявшие близких, обернуться к фотографии на столе, будут слёзы, у самого ком в горле, когда пишу.
Потом появятся те, кто будет считать днем окончания войны вот этот, другие скажут им, что вон тот, они начнут ненавидеть друг друга, сначала тихонько, потом сделав смыслом жизни, своей, и всех остальных, и люди, следившие ночами за ракетами, будут следить за ними, вышвыривая на это оставшиеся эмоции.
Будет ли демократия? Нет, хаос, который мы решили ею считать будет, а демократия нет, для нее нужно научиться уважению, неважно к чему, к мнению, к друг другу, а это не наш конёк.
Пользоваться демократией мы так и не научились, нет оппозиции- сразу КПСС, есть оппозиция- так это враги, которых надо отлучить, расстрелять, ограбить, и снова нет, снова КПСС, замкнутый круг.
Имеют ли в демократии люди право на протест? Конечно
А право не обращать внимания на протест?
Не знает никто, это сложно уже, правда, никто не думал никогда над таким, не формулировал, не обсуждал, бешеный поток всего, не отличшишь Лабубу от НАБУ уже, а чтобы отличить, нужна математика, она дарит стройность и ясность, собранность и трезвость.
Но математика это слишком сложно, три тысячи лет было не сложно, а тут вдруг стало, и год за годом споры, зачем она нужна на экзаменах, в конце концов, мы все творческие люди, и плевать на то, что семь всегда больше пяти, зато вон цвет маренго какой креативный!
Нет, сложно с демократией, если сложно с образованием, максимум, на что хватит, делить на плохих и хороших, не наших и наших, а кто наши, скажут каналы и сми, а надо, чтобы все они были у наших и говорили одно и тоже, и... и снова КПСС.
Без электрификации всей страны, по рыночным европейским тарифам с какого то хрена в глухом селе за забором АЭС, мегаватты и выдающей.
В такой эко системе всем хочется выглядеть красиво, а красиво это далеко не значит правильно, и раз в десять- пятнадцать лет возникает вопрос, почему всё так, потом его хоронит спор кто украл больше, а затем мир накрывает новой волной дубайского шоколада, и всё забывается.
А как же жить? С собакой, а лучше двумя в семье.
Люди так долго хотели, чтобы мир стал огромным, переживать за Австралию, сидя в Полтаве, что забыли, как хорошо, когда он маленький и рядом.
Всё, что любишь рядом, все, кто любит рядом, а остальным можно просто позвонить.
Но нужен мячик.
И его нужно бросать