Неожиданно сформулировалась вполне очевидная мысль.
Российскому гражданину, вон тому обывателю, который восемьюдесятью процентами своей толпы поддерживает агрессию, триста лет не нужны новые территории.
Ему наплевать на них, он и в Москве то был раз в жизни проездом.
Не нужно ему население этих территорий, у него на соседней улице уже чужаки живут, этажом выше они же, какое там "единение" с непойми кем.
Ему нужно унижение.
Унижение тех, кто его презирает, нас, то есть.
Поэтому, Российская Федерация в ходе войны может позволить себе быть выбитой и из Запорожской, и из Херсонской областей, и откуда угодно из оккупированного с 14 года, без потери лица.
Пока продает байку о том, что она кого то унизила, заставила что то сделать, к чему то принудила.
Вот этот мираж доминирования, позволяющий ложно чувствовать себя хоть чуть чуть не тем, кем есть на самом деле, это и есть предел мечтаний российского обывателя.
Который мы ежесекундно топчем своим презрением всю войну, от чего он волком воет в бессильном бешенстве.
Что радует.
Российскому гражданину, вон тому обывателю, который восемьюдесятью процентами своей толпы поддерживает агрессию, триста лет не нужны новые территории.
Ему наплевать на них, он и в Москве то был раз в жизни проездом.
Не нужно ему население этих территорий, у него на соседней улице уже чужаки живут, этажом выше они же, какое там "единение" с непойми кем.
Ему нужно унижение.
Унижение тех, кто его презирает, нас, то есть.
Поэтому, Российская Федерация в ходе войны может позволить себе быть выбитой и из Запорожской, и из Херсонской областей, и откуда угодно из оккупированного с 14 года, без потери лица.
Пока продает байку о том, что она кого то унизила, заставила что то сделать, к чему то принудила.
Вот этот мираж доминирования, позволяющий ложно чувствовать себя хоть чуть чуть не тем, кем есть на самом деле, это и есть предел мечтаний российского обывателя.
Который мы ежесекундно топчем своим презрением всю войну, от чего он волком воет в бессильном бешенстве.
Что радует.