День 983й.
Семь утра, у кого то свистит чайник на плите, а у кого то горит весь этаж, и это всё- на одной же киевской улице, слепой рок, фортуной это не назовёшь.
Словно безумная от взрывов лошадь на поле боя вдруг выбегает в комментарии кто то с криком давайте мириться.
Так мы не ссорились, они просто нас убивают, а заключить мир и мириться это разные вещи, хоть и корень один.
Разные, но многие не понимают, а учиться или учить уже некогда.
И некому.
Мы боимся потерять не территории, а лицо, любой мир будет позорным, всегда найдётся тот, кто скажет мало, и те, кто скажут, да он же прав, и каждый захочет быть правым, не в меньшинстве.
Мы заложники желания быть в большинстве, это наше желание, и мы в плену у него.
НАТО это Грааль, который искупит все, найти нельзя и все погибнут, но это та пионерская речевка, которую нельзя не повторять, иначе все в отряде поймут, что ты чужой.
И не носить красный галстук.
Мы построили уродливую копию СССР, там не было секса, тут памятников, но суть то та же.
Мы не свободны от самих себя.
Идём на Запад, теряя восток, к ценностям, которые чужды, врем себе, что оно того стоит, что всё того стоит, врём, что от того, стоит или не стоит, идём или не идём, что то зависит.
Там будет лучше, да, но Моника Беллуччи одна, а в Бердянске вечером на набережной каждая вторая.
Каждая первая интересней
Но мы потеряли Бердянск...
Тысячи детей без отцов, без матерей, без родителей вообще, ничего нет, даже обгоревший плюшевый мишка остался лишь в памяти.
Как мы их назовем, Дети Украины, как раньше, сын полка?
Что им сказать, когда вырастут, прямо сейчас что сказать?
А, ну да, смотри, малыш, вот это Петлюра, и всё накрылось Петлюрой, каждый раз всё накрывается им, но мы велели себе твердить, что всё было правильно, и ты тверди.
И внукам скажи твердить, хоть в Варшаве, хоть в Торонто, мир рухнет, мы будем твердить, не признаваться же, в конце концов, что это ни о чём.
Нет, признаваться не наше.
Утро, горят киевские дома.
Техника едет на фронт, мчат по трассе пикапы с бойцами, об этом не расскажут на тв, мы скрываем силу от себя, туман же войны, и вёдрами льём в лицо слабость, в приступах мазохизма.
Мелитопольцы приезжают во Львов и слышат, что они там чужие, уезжают домой, им вслед- смирились с врагом.
Виноваты везде, остались крайними, на них напали первыми.
Мир из Тернополя выглядит совсем не таким, как из Павлограда, но тут нет ни чьей вины, так сложилась география.
Но нужно продержаться три дня.
Три дня до выборов в США, нам ведь важно знать, кто обманет наши надежды потом, правда?
Ищите силы.
Делайте что то для себя, найдите что то, что вас держит.
Удержитесь, и держите других.
Краду книги у врага, пока могу.
Краду электронными пачками и стопками, чудесные книги, о которых мечтал всю жизнь, и смысл которых уже не могу понять.
Но краду и вываливаю на электронные полки, мой маленький Грааль, который я ищу для себя.
Тоже ведь люблю искать, мы все любим.
Семь утра, у кого то свистит чайник на плите, а у кого то горит весь этаж, и это всё- на одной же киевской улице, слепой рок, фортуной это не назовёшь.
Словно безумная от взрывов лошадь на поле боя вдруг выбегает в комментарии кто то с криком давайте мириться.
Так мы не ссорились, они просто нас убивают, а заключить мир и мириться это разные вещи, хоть и корень один.
Разные, но многие не понимают, а учиться или учить уже некогда.
И некому.
Мы боимся потерять не территории, а лицо, любой мир будет позорным, всегда найдётся тот, кто скажет мало, и те, кто скажут, да он же прав, и каждый захочет быть правым, не в меньшинстве.
Мы заложники желания быть в большинстве, это наше желание, и мы в плену у него.
НАТО это Грааль, который искупит все, найти нельзя и все погибнут, но это та пионерская речевка, которую нельзя не повторять, иначе все в отряде поймут, что ты чужой.
И не носить красный галстук.
Мы построили уродливую копию СССР, там не было секса, тут памятников, но суть то та же.
Мы не свободны от самих себя.
Идём на Запад, теряя восток, к ценностям, которые чужды, врем себе, что оно того стоит, что всё того стоит, врём, что от того, стоит или не стоит, идём или не идём, что то зависит.
Там будет лучше, да, но Моника Беллуччи одна, а в Бердянске вечером на набережной каждая вторая.
Каждая первая интересней
Но мы потеряли Бердянск...
Тысячи детей без отцов, без матерей, без родителей вообще, ничего нет, даже обгоревший плюшевый мишка остался лишь в памяти.
Как мы их назовем, Дети Украины, как раньше, сын полка?
Что им сказать, когда вырастут, прямо сейчас что сказать?
А, ну да, смотри, малыш, вот это Петлюра, и всё накрылось Петлюрой, каждый раз всё накрывается им, но мы велели себе твердить, что всё было правильно, и ты тверди.
И внукам скажи твердить, хоть в Варшаве, хоть в Торонто, мир рухнет, мы будем твердить, не признаваться же, в конце концов, что это ни о чём.
Нет, признаваться не наше.
Утро, горят киевские дома.
Техника едет на фронт, мчат по трассе пикапы с бойцами, об этом не расскажут на тв, мы скрываем силу от себя, туман же войны, и вёдрами льём в лицо слабость, в приступах мазохизма.
Мелитопольцы приезжают во Львов и слышат, что они там чужие, уезжают домой, им вслед- смирились с врагом.
Виноваты везде, остались крайними, на них напали первыми.
Мир из Тернополя выглядит совсем не таким, как из Павлограда, но тут нет ни чьей вины, так сложилась география.
Но нужно продержаться три дня.
Три дня до выборов в США, нам ведь важно знать, кто обманет наши надежды потом, правда?
Ищите силы.
Делайте что то для себя, найдите что то, что вас держит.
Удержитесь, и держите других.
Краду книги у врага, пока могу.
Краду электронными пачками и стопками, чудесные книги, о которых мечтал всю жизнь, и смысл которых уже не могу понять.
Но краду и вываливаю на электронные полки, мой маленький Грааль, который я ищу для себя.
Тоже ведь люблю искать, мы все любим.