Институт Национальной Памяти пишет, что сегодня ровно 10 лет принятию закона о запрете пропаганды тоталитарных режимов, иначе говоря, закона о декоммунизации.
И знаете, что интересно, до сих пор никто не знает имя смелого автора, аккуратно вычеркнувшего из первоначальной версии законопроекта всё, что касалось запрета пропаганды Третьего Рейха.
Остались только общие слова о том, что Рейх, это, в общем то, нехорошо.
А конкретики, позволяющей использовать закон в отношении пропаганды нацизма автоматически- не осталось.
Но об этом Институт Национальной Памяти рассказать почему то не спешит
Я вносил законопроект, призванный исправить эту оплошность, и Рада с треском его провалила в первом чтении, дав за него порядка 150 голосов.
Справедливо провалила, он был написан не самым удачным образом.
Ошибки я учёл, и подготовил новую, идеальную, на мой взгляд версию, которую за два дня до полномасштабного вторжения буква за буквой согласовал с тогдашним директором Института Национальной Памяти Антоном Дробовичем.
Но внести не успел, он так и остался лежать у меня на столе, не хочу его внесением давать повод для информ кампании российской пропаганде, переврут всё на свете.
Тем не менее, вносить изменения в закон о запрете пропаганды тоталитарных режимов необходимо, без этого он будет работать только как антисоветский.
Никак не затрагивая всё, что связано с Третьим Рейхом и нацизмом.
И знаете, что интересно, до сих пор никто не знает имя смелого автора, аккуратно вычеркнувшего из первоначальной версии законопроекта всё, что касалось запрета пропаганды Третьего Рейха.
Остались только общие слова о том, что Рейх, это, в общем то, нехорошо.
А конкретики, позволяющей использовать закон в отношении пропаганды нацизма автоматически- не осталось.
Но об этом Институт Национальной Памяти рассказать почему то не спешит
Я вносил законопроект, призванный исправить эту оплошность, и Рада с треском его провалила в первом чтении, дав за него порядка 150 голосов.
Справедливо провалила, он был написан не самым удачным образом.
Ошибки я учёл, и подготовил новую, идеальную, на мой взгляд версию, которую за два дня до полномасштабного вторжения буква за буквой согласовал с тогдашним директором Института Национальной Памяти Антоном Дробовичем.
Но внести не успел, он так и остался лежать у меня на столе, не хочу его внесением давать повод для информ кампании российской пропаганде, переврут всё на свете.
Тем не менее, вносить изменения в закон о запрете пропаганды тоталитарных режимов необходимо, без этого он будет работать только как антисоветский.
Никак не затрагивая всё, что связано с Третьим Рейхом и нацизмом.